Выставки - Манифеста

Если в методологии подготовки выставки кураторы Манифесты и Документы выглядят антиподами, то в принципах организации экспозиции они единодушны. Обе кураторские команды исповедуют то, что может быть названо нулевой уровень экспозиции . Экспозиционная драматургия сведена ими к распределению площадей в соответствии с запросом художника и надобностями его проекта. Все то, что составляет основы кураторского мастерства, оказалось максимально приглушено: нет здесь ни интерактивных или процессуальных экспериментов, ни эффектных экспозиционных контрастов, ни попыток создать суггестивную атмосферу и т. п. Кураторы не втискивают работы в жесткую концепцию, не формируют экспозиционный дизайн, не выделяют одни работы в ущерб другим. Даже работа Антона Литвина Люди на крышах стала ударным акцентом Манифесты 4, как кажется, по недосмотру. Манекены в ярких одеждах, расставленные на крышах, окружающих Франкенштайнер хоф – главную выставочную площадку Манифесты, вряд ли по первоначальным замыслам должны были быть столь визуально броскими. Иначе зачем было размещать в окнах выставочного павильона бинокли?! В том виде, в каком эта работа оказалась смонтирована, она была видна невооруженным взглядом.

Нулевой уровень экспозиции – это и отказ от тематизации. Ни Манифеста 4, ни Документа ХI не были маркированы программной темой, идеологическим слоганом, концептуальной идеей. Не было названий и у экспозиционных разделов обеих выставок, а ведь каждая из них была раскинута в различных помещениях, обладавших своей архитектурной и институциональной спецификой. Ничто не сигналило приходящему на выставку зрителю, что его ждет, в рамках какой дискурсивной конфессии сделано то или иное экспозиционное высказывание.

Нулевой уровень экспозиции , столь единодушно разделяемый кураторами обеих выставок, явно веление времени. Ведь восемь лет тому назад драматургия Документы IX была построена исключительно на кураторских провокациях и зрелищных эффектах. Достаточно вспомнить повешенную на башне монументальную мозаику Звездочетова с изображениями Вицина, Никулина и Моргунова – визуальной цитатой из фильма Кавказская пленница – или установленный на открытом воздухе Туалет Ильи Кабакова! Приходя же на Документу Х, зритель уже априорно знал, с каким идеологическим дискурсом ему предстоит иметь дело. Леворадикальная и нонспектакулярная (как сейчас принято говорить в Москве) программа была анонсирована эффектным логотипом выставки – латинской буквой D, перечеркнутой цифрой Х, порядковым номером этой очередной Document' ы (3).

Точно так же и Манифеста: нулевой уровень экспозиции последней Манифесты контрастирует и со всеми предыдущими тремя версиями этой выставки, каждая из которых – с большим или меньшим успехом – пыталась предложить эффектные кураторские жесты. Шесть лет тому назад первая роттердамская Манифеста – свидетельствую как член кураторской группы – располагалась в восьми самостоятельных пространствах, каждое из которых, в сущности, размещало самостоятельную выставку, следовавшую собственной теме, решенную в самостоятельном кураторском ключе. Так, приглашая художников работать в помещении музея Бойманс-ван-Бойминген и стремясь проявить корректность к этому прославленному собранию, им было предложено сделать невидимые, неразличимые, нонспектакулярные (повторим еще раз этот модный термин) произведения. В результате чего и появился во внутреннем дворике музея небольшой огород, посаженный французским художником Дидье Трене, а в фойе музея выдавали диктофоны с записью экскурсии, написанной Дмитрием Гутовым. В свою очередь кураторы Манифесты 4, следуя логике нулевого уровня экспозиции , оказавшись в помещении Франкфуртского художественного музея, просто раздвинули экспозицию европейской классики и использовали полученные залы как выставочную площадь.

Это игнорирование контекста особенно нарочито в случае решения экспозиции Портикуса , миниатюрного помещения, в котором в течение многих лет знаменитый немецкий куратор Каспар Кениг делал исключительно персональные выставки. (И какие выставки! И каких художников!) Получив в свое распоряжение Портикус , кураторы Манифесты 4 не вступили в диалог с присущей этому месту легендарной традицией – ни в позитивном, ни в негативном, контрапунктном смысле. Наконец, стирание контекста применено кураторами Манифесты и к месту проведения биеннале. Делая выставку для города Франкфурта, они, судя по их публичным разъяснениям, исходили из того, что это нейтральный, среднестатистический западный город, лишенный сильной идентичности. Но можно ли такое сказать о городе, где родился Гете, где веками короновались императоры Священной Римской империи, о городе, который сейчас является финансовой столицей континентальной Европы и который знает весь мир по его знаменитому аэропорту?! Поэтому, видимо, столь же равнодушными к месту выглядят и созданные в городе по их приглашению проекты художников Манифесты 4.

Добавим, что нулевой уровень экспозиции воспроизводит себя и в решении каталога обеих выставок. Каждый из них – это, в сущности, среднестатистическое каталожное издание: монотонная череда иллюстративных полос, представляющих проекты художников, с набором текстовых материалов членов кураторских групп. Насколько же этот традиционный тип издания контрастирует с блестящим проектом Катрин Давид, куратора Документы Х, издавшей вместо банального каталога с картинками объемный том с текстами ключевых мыслителей на ключевые темы десятилетия. И до сих пор это издание, так и названное ею Der Buch ( Книга ), остается референтным для современного интеллектуального диспута.

В чем же симптоматика этого кураторского воздержания ? Ответ на него дает Окви Энвейзор. В своей вступительной каталожной статье, констатируя исчерпанность авангардистских традиций, он связывает ее с окончательным исходом больших нарративов . Сверхконцептуальная Документа Х – это было последнее усилие идеологического ХХ века предложить цельную и картезиански ясную картину мира. Карнавальная Документа IX была рождена эпохой крушения Стены , когда мир праздновал вновь обретенное единство. Куратор начала нового века не имеет этих дискурсивных или эмоциональных опор, у него нет ресурсов для большого нарратива и сильного жеста. Куратор нового века имеет дело с многообразием не сводимых между собой фактов глобального мира. Поэтому каталог Документы ХI начинается без всякого предуведомления с предшествующими титульному листу пятнадцатью разворотами цветной репортажной съемки. Перед нами расколотая на фрагменты картина современного мира – от бойцов Хамасса до Ground Zero , от блокпостов в Косово до ресторана Макдональдс в Пекине. Такой же расколотой на фрагменты является ему и глобальная художественная сцена: куратор нового века имеет дело не с интеллектуальными трэндами и художественными мейнстримами, а с отдельными индивидами, самоценными авторами. Последняя тотальность, которая нам дарована, – это тотальность отдельного индивида. Не случайно, кстати, что – как значится на титульном листе каталога – вся Документа ХI посвящена памяти Хуана Муньеса и Виктора Гриппо – двум замечательным художникам, приглашенным кураторами к участию в выставке и скончавшимися в период ее подготовки.