Арт-проекты - Арт-Ярмарка

12 - 15 октября прошла лондонская ярмарка современного искусства Frieze Art Fair, в рамках которой также состоялись Frieze Commissions, Frieze Talks и Cartier Award. Frieze Commissions - некоммерческие проекты и программа Artists Cinema. Первый обладатель Cartier Award Mika Rottenberg представит видео инсталляцию. Frieze Talks - лекции, дискуссии, осуждения. Темы: вкус, перформанс, критичность, архитектура и атмосферност

Московская галерея XL - стенд Е13. Новые работы О. Кулика, Виноградова - Дубосарского, Чернышева-Шульгина, Кориной, Монро и И. Макаревича. Работа из серии Подводный мир Виноградова, Дубосарского куплена голландским музеем за 65000$. В первый же день были проданы 2 работы Михаила Косолапова. Проданы все бывшие в наличии 15 экземляров Медиа-зеркала Алексея Шульгина и Фото-видео Аристарха Чернышева. На FIAC нечего везти. Проданы 3 Фрагмента и другие работы Олега Кулика, одна - Влада Монро>
< Выходящая специально в дни работы Frieze газета The Art Newspaper в одном из номеров предоставила российским художникам и галеристам всю первую полосу <скачать pdf выпуска. Впервые российские коллекционеры съехались на ярмарку современного искусства>
<Олег Кулик Не могу больше молчать . 1999, напечатанная в этом году. Иллюстрация на полосе The Art Newspaper>

Каждая из крупнейших в мире ярмарок современного искусства тщательно выстраивает свой имидж. Лондонская Frieze (название подарил журнал по искусству) вовсю старается быть самой продвинутой и даже скандальной. Это ей удается с успехом. Ярмарка появилась в начале нового тысячелетия, и с артгрузом прошлого века расстается без сожаления. Модные галереи со всего мира торгуют искусством самым новым, амбициозным, эпатажным. Как коммерческий проект Frieze успешна. Участвуют 150 галерей. Представлены работы около тысячи художников. Много звезд. Высокие цены (нормальный уровень -- порядка 200--300 тыс. у.е.). Хорошие продажи.

Ярмарка проходила во временном павильоне в Риджентс-парке. Павильон был решен в форме шатра. И любопытно, что организаторы пригласили художников сделать проекты, рассматривающие архитектуру шатра как самоценный артобъект.
Был представлен «структурный анализ» ярмарки: художник Лара Алмацегуй составила перечень материалов, из которых был построен шатер. Ее работа встретила посетителей на входе в ярмарку. Еще была скрытая работа -- во время строительства шатра художник Майк Нелсон построил между стендами коридор в виде фотолаборатории. Вход туда не был указан, только зрители с информацией о проекте могли найти инсталляцию. Внутри пахло фотохимией и сохли снимки с документацией строительства и подготовки павильона. Такие проекты, как работы Алмацегуй и Нелсона, в Британии называют site-specific. Они обыгрывают специфику того места, где были сделаны. Павильон как артобъект стал частью некоммерческой программы, включавшей дискуссии, коллоквиумы, презентации. Я, например, участвовал в экскурсии по архитектуре Лондона 80-х и 90-х, по образцам модернизма и постмодернизма, которую вел художник Пабло Бронстейн (Pablo Bronstein). Удивился, честно говоря, сколько же в Лондоне понастроено дерьма. Такого же, как в лужковской Москве.
Если говорить о героях ярмарки, то, возможно, самым видным художником стал Томас Хиршхорн (Thomas Hirschhorn). Он был представлен не менее чем на трех стендах. Его работы -- это большие скульптурные ансамбли, с манекенами, текстами и яркими красками.
Российское присутствие на Frieze было заметным. Третий раз в ярмарке участвовала московская галерея XL. Елена Селина и Сергей Хрипун привезли работы известных художников своей галереи (Олег Кулик, Дубосарский--Виноградов, Мамышев-Монро), а также опусы дебютантов, Михаила Косолапова, в частности. XL продала большую картину тандема Дубосарский--Виноградов из цикла «Подводный праздник» в Голландский музей реализма. Выходящая специально в дни работы Frieze газета The Art Newspaper в одном из номеров предоставила российским художникам и галеристам всю первую полосу <скачать pdf выпуска>. В этой же газете было написано про десант русских коллекционеров на Frieze. На мой взгляд, данный факт сильно преувеличен. Кстати, в западных и американских галереях работ русских художников почти не было. Вспоминаю лишь одну картину тех же Дубосарского--Виноградова из серии «Девушки и оружие» на стенде австрийской галереи «Кринцингер» и опус четы Копыстянских, сотрудничающих с известной лондонской галереей Lisson.
Наконец, о тех работах, что обеспечивали Frieze ее фирменный эпатажный имидж. Мне запомнились две. Одна рассчитана на этический дискомфорт. Подготовила ее The Wrong Gallery («Не та галерея»), в которую входит известный раздражитель общественного спокойствия Маурицио Каттелан (Maurizio Cattelan), а также Массимилиано Джиони (Massimiliano Gioni) и Али Суботник (Ali Subotnick). Это ремейк перформанса, шокировавшего общественность (в том числе Папу Римского) на Венецианской художественной биеннале 1972 года. Называется работа Second Solution of Immortality: the Universe is Immobile («Второе решение бессмертия: вселенная немобильна»). Художники тогда и сейчас посадили человека, больного синдромом Дауна (тогда просто больного, в этот раз актрису), на стул. Героиня сосредоточенно пыталась зафиксировать внимание на трех объектах: нарисованном квадрате, камне и мяче. Насколько искусство способно нарушать этические табу и эстетизировать аномалию? Вопрос...
Вторая эпатажная работа -- своеобразный иронический пикет. Китайская галерея «Витамин» из Гуангжоу напоила англичанку снотворным (с ее согласия). Девушка мирно спала прямо в зале ярмарки. По сообщению газеты The Art Newspaper, эта акция продавалась за 12 тыс. долл. Занятно, что в первый день работы ярмарки в руках спящей девушки был томик «Анны Карениной» Льва Николаевича Толстого.